About Naional Dignity of Russians
WIEN- By Galina Toktalieva
Picture “Wilfried Seywald in Russland” by author
Here are a few thoughts about Russians in Vienna, and about national identification and feeling of dignity that for many of them was lost for ever. There is also something about Galina’s personal interview with Mr. Wilfried Seywald, chief of Austrian PR Agency “Temmel, Seywald und Partner”
О национальной гордости великороссов
Да будь я и негром преклонных годов,
и то без унынья и лени,
я русский бы выучил только за то,
что им разговаривал Ленин
В. Маяковский
Спросите, легко ли русскоязычным в венской эмиграции. Они встречаются на добровольно-принудительных курсах для безработных или на формальных мероприятиях для эмигрантов. Подавляющее большинство тех, кто осел в Вене, говорит по русски с акцентом или так, как говорят на нём в отдалённых регионах или республиках бывшего Союза. Москвичи здесь редкое явление, так как имея высокую стартовую точку отсчёта, смириться с трудностями эмиграции им особенно нелегко. Остаётся тот, кто прошёл Крым и Рим, знавал нужду, войну или притеснения. Дружат и заводят знакомство со своими неохотно. Стыдятся свого происхождения и слабого знания немецкого. Подражают австрийцам, перенимают их манеру вести дела и судить о вещах.
Россия всегда преклонялась перед Западом. Не было, не было пророка в родном отечестве, и диссиденту нужно было перейти с кириллицы на латиницу, чтобы его заметили. Как сейчас вижу поросшие бурьяном поля орловской, саратовской, рязанской губернии, покосившиеся деревушки. Бабушка в белом платочке шамкает беззубым ртом на завалинке: „Молодые поуезжали за границу, некому сено косить, только мы тут со стариком доживаем своё“.
Те, кто покинул родные места, и боролся за выживание, рано или поздно достигают определённого уровня материального благополучия за границей, и, кажется, всё у них есть, кроме одного – адекватного чувства национального самосознания.
А австрийцы хорошо знают об этом нашем раболепии. Были времена, когда русских здесь ненавидели и боялись. Теперь, если только это не фирмачи, не миллионщики или не скрипачи, на русских смотрят как на неполноценных или дикарей.
Русские интересны только как бизнес- партнёры, причём в роли дойной коровы. Наслышавшись о русских толстосумах с их миллионными пикниками в Тироле, австрийцы, черезвычайно бережливые от природы, находятся под гипнозом иллюзии о тугом русском кошельке. Точно такие же надежды тешат о европейцах россияне, едущие на запад в поисках лучшей жизни.
Австрийское агентство „Temmel, Seywald&Partner“ привлекло моё внимание тем, что обещало блестящие карьерные перспективы журналистам и пиарщикам, презентуя в интернете свой русский отдел, якобы ведущий крупные сделки с русскими бизнесменами.
Шеф агентства назначил мне интервью через консультанта-австрийца, который говорил так настырно и складно, что ему невозможно было отказать. На это интервью я помчалась не чуя под собой ног.
В холодном подъезде на мои звонки долго никто не откликался. Было слышно, как за дверью кто-то громко ссорился и кричал на кого-то по телефону.
Через какое-то время меня впустили. Господин Сайвальд оказался высоким мужчиной с проседью. Было ясно,что он чувствует себя высоким не только в прямом, но и в переносном смысле. Он заявил, что русский отдел его агентства фактически не существует, за неимением русских бизнесменов способных купить услуги агентства, а для австрийского отдела я была недостаточно хороша. Последнюю фразу он повторил несколько раз в разных вариациях. Мы сидели за столом напротив друг друга, и облако раздражения витало в воздухе и опускалось на меня как смог, было ясно, что господин только ищет предлог, чтобы меня подловить, прищучить. опустить и отправить восвояси, хотя решение не пущать никого было принято заблаговременно. Такой беспардонности, такой нетерпимости и высокомерия мне не доводилось встречать нигде – ни в приёмной у премьер-министра, ни у президента Фишера, ни при встречах с представителями правых ультра-радикалов-националистов. Отыгрываются обычно на безответных, на тех, кто ничем не может навредить.
Господин признался, что в том кресле, в которое я опустилась, восседали многие русские дамы до меня. Мечущиеся в поисках заработка, они все ушли ни с чем. Через несколько минут он выставил меня за дверь.
Йозефштэдтештрассе – одна из моих самых любимых в Вене. Она таит в себе какое-то тихое очарование.
Сумеречный воздух был мягок и прозрачен. Огни расплывались радугой в каждой набежавшей на глаза слезе. И как всегда в минуты потрясения, из глубин космоса, выплывали простые чудные слова стихов, и приникли к моей груди, как ручные птицы. Стихи о тучках, о любви, о рыбаке и рыбке. И не было ничего прекрасней в мире этих святых слов и этих звуков, сотканных из ветра и света, из аромата земли.
Мне казалось, язык формируется не в сердцевине, а на внешних оболочках сознания, поэтому можно было вести внутренний диалог и на русском и на немецком. Но в ту минуту страдания ко мне пришло откровение. Музыка родной речи несёт мириады смыслов, и каждое слово обладает магической силой. В минуты отчаяния человек приникает к этому святому источнику.
Related entries
Comments are closed.