Миг

Если мне удастся понять, где проходит черта между прошлым и будущим, мне удастся понять многое.
Как только я начинаю напрягать зрение, слух и воображение, чтобы постичь, что такое “здесь и сейчас”, моё сознание соскальзывает в мысль, в наблюдение за своими действиями или невольную констатацию происходящего.
Сама попытка осознания времени и себя, а также любая мысль, пусть даже не оформленная – с быстротой испуганной мыши пересекающая пространства внутри головы – это результат искусственного разделения моего “я” на две или несколько частей и удаление от истины текущего момента. Любая мысль и любая концепция есть бегство от реальности.

Язык как знаковая система невозможен без погружения в анналы памяти. Как только я сажусь, скрестив по-киргизски ноги, и пытаюсь войти в царство безмыслия, разум лишь притворяется, что замирает. Это его мимикрия. На самом деле он хитёр, как хороший антивирус, и избегая контроля сознания, переходит на фоновый режим, продолжая крутить свои колеса по обработке архивов. Это заметно по образам, проплывающим под веками, а также по обрывкам фраз, всплывающих здесь и там, но в соответствии с моим намерением не думать прячущихся в тени.
Любая мысль в своей сущности ложна, так как отражает лишь состояние разума и его попытку постичь непостижимое. Сущее непознаваемо на уровне мысли. Мысль верна только в узких рамках того метода, который разум применяет для создания более или менее достоверного образа реальности.
Человек очень мало слышит и видит, так как прислушивается к внутреннему голосу и погружен в игру со статичными слепками своего сознания, принимая символы и гипсовые маски за природу вещей.
Ни один текущий момент не лучше и не хуже другого, и обладая бесконечной протяжённостью в том измерении, которое недоступно восприятию, включает в себя всё сущее: небо и землю, хорошее и плохое, жизнь, и смерть.

Ожидание счастья и предвкушение удовольствия, беспокойство и страх за будущее, а также постоянное прокручивание негативных и позитивных переживаний – являются продуктами селективной работы сознания, рассекающего образ реальности на кусочки и привязывающего их к понятиям хорошего или плохого. Машина разума, так же, как и сердце, не знает отдыха, расчленяя статичную модель реальности на фрагменты, и давая им оценку, сверяясь с банком памяти.
Не является ли беспокойство по поводу незначительных вещей отражением глубоко укоренившегося в человеке глобального страха смерти?
Страх смерти – это страх неизвестности, боли и страдания. Но не порождается ли он в значительной мере ложными представлениями о действительности?
Смерть, как олицетворение разрушения, не приходит лишь в конце пути, она пронизывает каждое мгновенье бытия, являясь её неотъемлемой частью.

В каждом текущем моменте заключено и созидание, и разрушение, и боль и удовольствие, и всё.
Ведь мы не знаем, что происходит именно сейчас в нашем теле, какие силы производят там созидательную или разрушительную работу, так как плоды этих процессов станут очевидны нам иногда только годы спустя.
Мы именуем смертью момент остановки сердца, но человек умирает гораздо раньше, человек умирает всегда, каждая психическая и физическая травма в чем-то смертельны для него, оставляя с каждым разом все меньше резервов для возрождения.

Не заключено ли в каждом моменте зерно всего, на что человек способен, безграничный потенциал счастья и несчастья? Ведь минуты удовольствия, к которым мы стремимся, – это зачастую привычка. Принято наслаждаться вкусной едой, красивой одеждой, хорошей музыкой, напитками. Считается, что секс с партнёром – это источник высочайшего удовольствия. Значит те моменты, когда мы не поглощаем пищу и не занимаемся сексом, не содержат в себе возможностей высочайшего блаженства? Это не так. Оргазм и моменты острого страдания являются оборотными сторонами друг друга и потенциально присутствуют в каждом текущем моменте действительности.
В этом смысле ни один день не удачней другого, ни одна работа не ценней другой, и ни один любовник не лучше другого.
Все, что я вижу вокруг, осуждаю или люблю в других, есть отражение аспектов моей собственной сущности. Эти ипостаси меня самой.
Нас учат планированию, целенаправленному движению из точки А в точку В. Ориентация на результат превращает существование в крысиные бега, стремление получить и достичь, попасть в пункт назначения. Каждое осуществлённое желание сменяется новым, а цель за линией горизонта всегда остаётся недостижимой.
Но жизнь не путешествие между двумя точками, а игра или танец, замкнутый на самом себе и не преследующий никаких определённых целей, кроме самовыражения, также как Земля, несущаяся по своей орбите в пространстве космоса, не имеет никаких целей, кроме как просто быть собой.

Galina Toktalieva

Kyrgyzstan-born author residing in Graz, Austria

You may also like...