Афоризмы житейской мудрости


Выбранные места из «Афоризмов житейской мудрости» Артура Шопенгауэра, 1850

О ТОМ, ЧТО ТАКОЕ ЧЕЛОВЕК

Так как все существующее и происходящее существует и происходит непосредственно лишь в сознании человека, то, очевидно, свойства этого сознания существеннее всего и играют более важную роль, чем отражающиеся в нем образы.

Индивидуальность человека заранее определяет меру возможного для него счастья.

Для нашего счастья то, что мы такое, — наша личность — является первым и важнейшим условием, уже потому, что сохраняется всегда и при всех обстоятельствах, не зависит от превратностей судьбы и не может быть отнята у нас. В этом смысле ценность её абсолютна, тогда как ценность других благ — относительна.

Отсюда следует, что человек гораздо менее подвержен внешним влияниям, чем это принято думать.

Благоразумнее заботиться о сохранении своего здоровья и о развитии способностей, чем о приумножении богатств.

То, что может дать богатство сверх удовлетворения насущных и естественных потребностей, мало влияет на наше внутреннее довольство: последнее скорее теряет от множества забот, неизбежно связанных с сохранением большого состояния. Тем не менее люди в тысячу раз более заняты приобретением богатства, чем культурою духа, как ни очевидно, что то, чем мы являемся на самом деле, значит для нашего счастья гораздо больше, чем то, что мы имеем.

В конце концов, источником всех наших наслаждений являемся мы сами, это относится и к физическим, а тем более и к духовным наслаждениям. Английское выражение — «to enjoy one’s self» — в этом смысле очень метко.

Только весёлость является наличной монетой счастья, все другое — кредит. Непосредственно давая нам счастье в настоящем, она является высшим благом для существ, действительность коих осуществляется в неделимом настоящем между двумя бесконечностями времени.

Не подлежит сомнению, что ничто так не вредит весёлости, как богатство, и ничто не способствует ей больше, чем здоровье.

Следовательно, прежде всего мы должны стараться сохранить хорошее здоровье, на почве которого только и может вырасти весёлость.

Средства к этому несложные: избегать всех эксцессов, излишеств, бурных и неприятных волнений, а также чересчур напряжённого и продолжительного умственного труда, далее — усиленное движение на свежем воздухе в течение, по крайней мере, двух часов, частое купанье в холодной воде и тому подобные гигиенические меры. Без достаточного ежедневного движения нельзя сохранить здоровье, жизненные процессы могут совершаться правильно лишь при условии движения внутри органов и всего организма.

Движение сущность жизни. Во всех тайниках организма царит беспрестанное, быстрое движение: сердце с его сложной двойной функцией — расширения и сжатия — бьётся неустанно, заставляя всю кровь совершить большой и малый круг кровообращения, лёгкие, беспрерывно, как машина, накачивают воздух, кишки постоянно производят перистальтические движения, железы безостановочно вырабатывают разные вещества, даже мозг получает двойное движение: от биения сердца и от работы лёгких. Если же, как это бывает с огромным количеством людей, ведущих сидячую жизнь, внешнее движение совершенно отсутствует, то возникает резкое и пагубное несоответствие между внешним покоем и внутренним движением.

Вообще 9/10 нашего счастья основано на здоровье. При нем все становится источником наслаждения, тогда как без него решительно никакое внешнее благо не может доставить удовольствия. Отнюдь не лишено основания, что мы прежде всего спрашиваем друг друга о здоровье и желаем его друг другу: оно поистине главное условие человеческого счастья. Отсюда вывод тот, что величайшей глупостью было бы жертвовать своим здоровьем ради чего бы то ни было: ради богатства, карьеры, образования, славы, не говоря уже о чувственных и мимолётных наслаждениях, вернее, всем этим стоит пожертвовать ради здоровья.

Даже при поверхностном наблюдении нельзя не заметить двух врагов человеческого счастья: горя и скуки. Надо прибавить, что поскольку нам удаётся отдалиться от одного из них, постольку мы приближаемся к другому, и наоборот, так что вся наша жизнь протекает в более или менее частом колебании между этими двумя бедами. Это обусловливается тем, что оба зла состоят в двойном антагонизме друг с другом: во внешнем, объективном и во внутреннем, субъективном.

Человек умный будет, прежде всего, стремиться избежать всякого горя, добыть спокойствие и досуг, он будет искать тихой, скромной жизни, при которой бы его не трогали, а поэтому, при некотором знакомстве с так называемыми людьми, он остановит свой выбор на замкнутой жизни.

Ведь, чем больше человек имеет в себе, тем меньше требуется ему извне и тем меньше могут дать ему другие люди. Вот почему интеллигентность приводит к необщительности.

Человек может быть всецело самим собою лишь пока он один, кто не любит одиночества — тот не любит свободы, ибо лишь в одиночестве можно быть свободным.

Можно сказать, что человек общителен в той мере, в какой он духовно несостоятелен и вообще пошл, ведь в мире только и можно выбирать между одиночеством и пошлостью.

Природа установила громадное различие между людьми в смысле ума и нравственных качеств, общество же, не считаясь с этими различиями, уравнивает всех, вернее, заменяет эти естественные различия искусственной социальной лестницей, часто диаметрально противоположной порядку природы. Такое мерило очень выгодно для тех, что обижен природой, те же немногие, кто ею щедро наделены, оказываются в невыгодном положении, а потому удаляются от общества.

Вообще человек может находиться в совершенной гармонии лишь с самим собою, это немыслимо ни с другом, ни с возлюбленной: различия в индивидуальности и настроении всегда создадут хотя бы небольшой диссонанс.

Мир полон нуждою и горем, тех же, кто их избег, подкарауливает на каждом шагу скука. К тому же, по общему правилу власть принадлежит дурному началу, а решающее слово — глупости. Судьба жестока, а люди жалки. В устроенном таким образом мире тот, кто много имеет в себе, подобен светлой, весёлой, тёплой комнате, окружённой тьмою и снегом декабрьской ночи. Поэтому благородная, богатая индивидуальность, а в особенности широкий ум, — означают счастливейший удел на земле, как бы мало блеска в нем ни было.

Кому, по милости природы или судьбы, выпал такой удел, тот с трепетной заботливостью будет следить, чтобы внутренний родник счастья всегда был ему доступен, условием чего являются его независимость и наличие свободного времени.

Нормальный», средний человек вынужден искать жизненных наслаждений вне себя: — в имуществе, положении, жене и детях, друзьях, в обществе и т. п., и на них воздвигать свое счастье, поэтому счастье рушится, если он их теряет или в них обманывается. Его положение можно выразить формулой: центр его тяжести — вне его.

Только гений избирает абсолютной темой своего бытия жизнь и сущность предметов, и глубокое их понимание стремится выразить, в зависимости от индивидуальных свойств, в искусстве, поэзии или философии.

Только для такого человека занятие собою, своими мыслями и творениями насущно необходимо, одиночество — приятно, досуг — является высшим благом, все же остальное — не нужно, а если оно есть, то нередко становится в тягость.

Лишь про такого человека можно сказать, что центр его тяжести — всецело в нем самом.

Обладателю внутреннего богатства не надо извне ничего, кроме одного условия — досуга, чтобы быть в состоянии развивать свои умственные силы и наслаждаться внутренним сокровищем, другими словами — ничего, кроме возможности всю жизнь, каждый день и час быть самим собою. Кому предназначено наложить отпечаток своего ума на все человечество, для того существует лишь одно счастье: иметь возможность развить свои способности и закончить свои труды, и одно несчастье: не иметь этой возможности.

Поэтому великие умы всех времен придавали огромную ценность досугу.

Чрезвычайно благоприятное влияние, оказываемое замкнутым образом жизни на наше спокойствие, основано преимущественно на том, что уединение избавляет нас от необходимости жить постоянно на глазах у других и, следовательно, считаться с их мнениями, и этим возвращает нас самим себе.

Истинно горд лишь тот, кто имеет непоколебимое внутреннее убеждение в своих непреложных достоинствах и особенной ценности.

Скромность — это прекрасное подспорье для болванов, она заставляет человека говорить про себя, что и он такой же болван, как и другие, в результате выходит, что на свете существуют одни лишь болваны.

Самая дешёвая гордость — это гордость национальная. Она обнаруживает в заражённом ею субъекте недостаток индивидуальных качеств, которыми он мог бы гордиться, ведь иначе он не стал бы обращаться к тому, что разделяется кроме него еще многими миллионами людей.

Деяния преходящи, творения же — вечны.

Лучшее в этом мире — это беспечальное, спокойное и сносное существование и, ограничивая этим свои притязания, тем вернее осуществляем их.

Вернейшее средство не быть очень несчастным — не требовать большого счастья.

Одно настоящее истинно и действительно, лишь оно — время, реально текущее, и только в нем протекает наше бытие. Поэтому следовало бы всегда приветливо относиться к нему, и, следовательно, сознательно наслаждаться каждой сносной минутой, свободной от неприятностей и боли, не следует омрачать такие минуты сожалением о несбывшихся в прошлом мечтах или заботами о будущем.

Нам следует твёрдо помнить, что «сегодня» бывает только один раз и никогда уже не повторится. Мы же воображаем, что оно возвратится завтра же, однако, «завтра» — это уже другой день, который наступает тоже лишь один раз. Мы забываем, что каждый день — это интегральная, незаменимая часть жизни.

Общество можно сравнить с русским хором дудок, из которых каждая дает лишь одну ноту, причем мелодия получается лишь при точном, последовательном чередовании дудок. Ум и душа большинства людей однотонны, как эти дудки, похоже, что у них вертится в голове все время одна и та же мысль, заменить которую другой они не способны. Это объясняет не только причину их скуки, но и то, почему они столь общительны и чаще всего держатся стадами.

Из сказанного следует, что общительность человека приблизительно обратно пропорциональна его интеллектуальной ценности.

Обладать стольким в самом себе, чтобы не нуждаться в людях, это уже потому большое счастье, что источником почти всех наших страданий является общество.

В этом смысле одиночество является естественным состоянием человека: оно возвращает ему то первобытное, свойственное его природе счастье, каким наслаждался Адам.

Тот же, кто способен на высшие, благородные мысли, отнюдь не должен занимать, погружать свой дух в личные выгоды и в низменные заботы настолько, чтобы они закрыли доступ возвышенным идеям, это поистине значило бы «ради самой жизни отрешиться от ее смысла». Правда, для того, чтобы следовать этим директивам, как и для многого другого, необходимо самопринуждение, силы для него даст нам то соображение, что каждый человек постоянно подчиняется грубому принуждению извне, от которого не избавлен никто, и что небольшое, разумно и вовремя примененное самопринуждение может охранить нас от крупного внешнего насилия — как небольшая дуга внутреннего круга соответствует иногда в 1000 раз большей дуге круга внешнего.

Сенека выразил это словами: «если хочешь подчинить себе все — подчини себя самого разуму».

Тот, кто критикует других, работает над собственным совершенствованием.

Galina Toktalieva

Kyrgyzstan-born author residing in Graz, Austria

You may also like...