Национализм Навального

милосердие
Улицы Вены: Мусульманская эмигрантка делится хлебом с просящим милостыню

Кома загадочного происхождения

Основателю Фонда борьбы с коррупцией Алексею Навальному стало плохо 20 августа на борту самолета, летевшего из Томска в Москву. Оппозиционера, претендовавшего два года назад (не смотря на наличие судимостей) на пост президента РФ, госпитализировали в состоянии комы в больницу в Омске, а позже на фоне международного скандала власти выдали разрешение на транспортировку пострадавшего в берлинскую клинику Charite. В ходе дальнейших исследований экспертам военной лаборатории в Германии якобы удалось найти в образцах Навального следы яда из группы «Новичок». В использовании этого сверхсекретного химоружия подозревают российские спецслужбы.
Россия выразила решительный протест послу Германии в Москве в связи с выдвижением Федеральным правительством ФРГ голословных обвинений и ультиматумов в адрес России в контексте заболевания российского гражданина А.Навального.
На Смоленской площади решили, что Берлин использует ситуацию с Навальным в качестве повода для дискредитации России на международной арене.

«Черножопым место на рынке»

Воспоминания о Навальном его бывшей соратницы из «Яблока», 86-летней Энгелины Борисовны Тареевой, которая проработала с ним несколько лет. Напомним, что в 2007 году Навальный был исключен из партии «Яблоко» за пропаганду националистических идей.

В «Яблоке» не принято проявлять национализм, и Навальный, я думаю, старался сдерживаться. Но иногда срывался. В пылу спора сказал яблочнице-азербайджанке: «А ты, черножопая, вообще молчи, твое место на рынке». Женщина выбежала в слезах, пожаловалась, поведение Навального обсуждалось, он оправдывался, ему поверили. Таких эпизодов было несколько.

Отношения Навального к тому или иному человеку во многом определялось его национальной принадлежностью. Мне казалось, какие бы ты ни исповедовал убеждения, когда перед тобой стоит конкретный человек, ты видишь в нем все-таки личность, а не «пятую графу», но с Навальным это было не так. Например, Навальный не любил и презирал одного из наших коллег только за то, что тот грузин. Называл его всегда с пренебрежением «старый грузин». Когда я произносила слова «грузинская поэзия», Навальный смеялся своим презрительным смехом. Его смешило само словосочетание «грузинская поэзия».

Если я говорила, что грузины приняли христианство на несколько столетий раньше, чем русские, он пропускал это мимо ушей. Сдвинуть Навального с его националистических позиций было невозможно. Особенно презирал он народы Юга и Юга-Востока.

Я считаю Алексея Навального самым опасным человеком в России. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, что самое страшное, что может случиться с нами – это приход к власти националистов. Память о нацисткой Германии еще жива. Даже столь нелюбимый мною Прохоров понимает, что национализм это дорога в ад. Падение империи — лучшая питательная среда для национализма. Но пока националисты – это бритоголовые зиговцы — приход таких людей к власти нам не грозит. Совсем другое дело Навальный.

Он боролся как лев за то, чтобы остаться в нашей партии, похоже, что исключение из неё воспринималось его кураторами как провал. Всё же оказавшись вне ее, Навальный в 2007 году стал соучредителем национал-демократического движения «Народ». С Навальным ушли еще три человека из аппарата Яблока, получавшие там зарплату. Они сняли офис поблизости, в самом центре города, где очень дорогая аренда, не известно, кто их продвигал и финансировал. В июне 2008 года на конференции «Новый политический национализм» движение «Народ» подписало соглашение о сотрудничестве с ДПНИ.

Борьба с иммиграцией и национальная нетерпимость

Сразу стало ясно, что название ДПНИ (Движение против нелегальной иммиграции) не отражает сущности этой организации. Это был просто способ легитимизировать националистическое движение, представив его как борца за законность и справедливость. На самом деле незаконная миграция их не интересовала, она даже была им полезна. На встрече с нами они о ней и не упоминали. У меня было ощущение, что меня поместили в темное холодное безвоздушное пространство, где я замерзаю и задыхаюсь. Наши явно терпели поражение в так называемой дискуссии с ними, так как никакая дискуссия там была невозможна. Это как разговор ягнёнка с волком в басне Крылова: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Тон участников движения был агрессивный — тон бескомпромиссного презрения и неприязни ко всем нерусским. ДПНИвцы утверждали, что русские самая обиженная нация в России, и у них нет даже своей государственности и автономии, в отличие от бурятов и чукчей.

К ДПНИвцам, к РНЕ, к бритоголовым с железными прутьями в руках порядочные люди не примкнут. Другое дело Навальный. Ему в голову пришла идея столь же бредовая, сколь и якобы гениальная. А может, это не он придумал, а ему откуда-то спустили. Я имею в виду национал-демократию. Это сочетание слов несочетаемо. Демократ не может быть националистом, а националист демократом. Возможны национал-социализм и национал-большевизм. А национал-демократом быть нельзя. При демократии людей не делят по национальному признаку.

Однако, это словосочетание и причастность к нему Навального, который не щадя сил и средств борется с коррупцией и другими отрицательными явлениями нашей жизни, легитимизируют дикую ксенофобию и  национализм, уровень которых сейчас в России беспрецедентный. Националисты любого пошиба, благодаря Навальному, смогли почувствовать себя респектабельными людьми. Ведь движение Навального заключило с ними договор о сотрудничестве. Демократы с националистической червоточинкой, которые боролись с этим в себе, скрывали это от других и от самих себя, теперь могут этого не стыдиться. Это теперь чуть ли не престижно.

Источник: Журнал «Шум»

Galina Toktalieva

Author, photographer

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *