Транклюкатор

Беря высокую ноту, я забочусь о чистоте звука. Искренность похожа на лишённое фальши пение или столетней давности групповую фотографию, где каждая фигура на пожелтевшем снимке находится странным образом на своём месте. Обычно я отдаю себе отчёт во всём, что со мной происходит, и стараясь быть искренней, не принадлежу к числу тех, кто боится признаться в чём-то не только другим, но и себе. Быть может, такая открытость объясняется страхом перед приговором моего внутреннего цензора, более суровым, чем любое осуждение со стороны.

Однако не смотря на этого цербера с его набором морально-этических убеждений, готового рассекать скальпелем крамольные помыслы, дабы постичь их анатомию, время от времени я могу зайти в воображении довольно далеко, будучи уверенной, что не буду им наказана. Кто я есть на самом деле? Поверхностное благородство, привитое обычаями и культурой, может осыпаться с каждого из нас в экстремальных условиях, как сырая штукатурка. Например, известно, что во время крушения Титаника – некоторые мужчины рвались к спасательным шлюпкам, расталкивая женщин и детей.

На «идейное» преступление в обычной жизни идут те, кто сумел заглушить в себе голос этого самого внутреннего судьи, а вместе с ним и голос здравомыслия, подобно Раскольникову, мечтавшему служить человечеству и совершившему убийство. Склонность к асоциальному поведению, выявленная у людей с криминальными наклонностями, имеет нечто общее с незаурядностью ума и характера – поскольку талант сам по себе ставит индивида в условия противоречия с толпой, занятой охотой на ведьм или мелочной борьбой за существование. Что касается «чёрных вдов», голову одной из которых, отделенной в результате взрыва от тела, можно было видеть однажды на козырьке станции московского метро, или венского юноши, расстрелявшего очередь в банке – подобные акты свидетельствуют о болезни общества, их породившего.

Благовоспитанный европеец, как правило, никогда не признается, что испытывает неконтролируемые вспышки ненависти к представителям этнических меньшинств, ведущим себя вызывающе в общественном месте. Или что полон снисходительного презрения к тем, кто, закутавшись в мусульманские покрывала с ног до головы – как бы оповещая других о своей закрытости для понимания, – упорствует в коридорах городских социальных учреждений. Осознавая, что терпимость одобряема общественным мнением и слывёт признаком продвинутости, европеец вынужден подавлять в себе раздражение по отношению ко многим явлениям, так или иначе отравляющим его существование.

Смешанное этническое происхождение и существование без групповой принадлежности на стыке культур и формаций – от пережитков среднеазиатского феодализма и начал ленинского коммунизма к проблемам общежития в условиях современной европейской демократии – даёт мне возможность частично освободиться от фигур речи и матриц мышления, взглянув на происходящее как бы со стороны.

Мой блог затерян на просторах интернета среди миллионов других сайтов, среди робких проб пера, имитаций и рекламного мусора, и редко кто знает об его истинной ценности. (Здесь мой цензор громко пукнул) Согласно статистике, большинство людей ничего не читают с экрана, кроме описаний гаджетов и медикаментов, которые хотят заказать.

Следуя своему предназначению, я как автор, не получаю никакой поддержки со стороны и никаких отзывов, кроме предложений вложить деньги в нью-васюки и спама. Пишущий по-русски и живущий в центре Европы автор обречён на бдение в духовно-интеллектуальной пыстыне – поскольку местным жителям он интересен не как источник знаний, а как безгласный приёмник опошленных западноевропейских истин, а от русских его отделяет не только геополитическая, но и иная «дистанция огромного размера».

Тем из писателей и других деятелей культуры, кто тешит себя надеждой обрести известность и поддержку на Западе, следовало бы пожить здесь, чтобы распроститься навсегда с забугорным мифом. Западное общество гораздо больше пострадало от коммерческой коррозии и либеральной фразы, чем представляют себе жители отсталых регионов, и погоня за наживой, стоящая в центре всего происходящего здесь, обрела вследствие многочисленных регуляций мимикрию куртуазности, чтобы скрыть своё жало за пеной лжи.

Только осознание того, что каждый из нас вне зависимости от обретенного у современников признания вносит свой вклад в сокровищницу духа – так как не своими книгами, а самим своим существованием способствует прогрессу общества – ободряет меня. В этом смысле прочитает мои строки один или тысяча человек – не играет столь большой роли, так как само виртуальное поле моей мысли, не ограничиваясь функциональными возможностями и волновым полем моего мозга, соединено с «главным компьютером» – центральным пультом управления вневременного сознания. Человек никогда не трудится и не умирает зря – никому не известный и одинокий, он тем не менее вносит свою лепту в эволюцию человеческого разума.

Я положила себе за правило отдавать себе отчёт в малейших проявлениях тех чувств, которые испытываю, и более того – стараюсь воочию представить себе, что бы на самом деле произошло, если бы некоторые мои желания осуществились. Тот, кто приносит бомбу в торговый центр, или въезжает в толпу прохожих на площади – исключительно из желания наказать человечество – обладает, скорее всего, помимо психических отклонений слабой силой воображения.

Все творения человеческих рук были однажды просто чьей-то идеей. Любой разрушительный или созидательный акт может быть совершён прежде всего в уме со всеми вытекающими из него последствиями – и человек, готовящийся к преступлению, мог бы пережить его внутри себя, оценив размах его разрушительной силы. В каком-то смысле всё видимое нами во внешнем мире – есть результат работы нашего ума. Воспринимаемое нами мы видим и слышим внутри себя в результате творческих процессов нашего мозга. Поэтому между воображаемой картиной мира и «реальной» нет разницы в том смысле, что последняя также в значительной степени искусственна и является продуктом субъективных интерпретацией.

Когда вы, скажем, воображаете, что у вас в кармане находится банковская карточка с миллионом евро – именно в этот момент воссоздания ощущений – ваше состояние по своей реалистичности ничем не отличается от переживаний истинного владельца такой карточки. Наличие большого количества денег или их отсутствие – это в большей степени игра ума или образ мыслей – результат работы сознания по моделированию реальности. Радость от приобретения имущества или иные покупные удовольствия – как бы смещены у реального или воображаемого владельца карточки в будущее – это лишь предвкушение, окрашивающее в радостные тона текущее восприятие реальности.

Прежде чем отнять жизнь у себя или у другого, человеку у крайней черты следовало бы пережить акт разрушения прежде всего в своём воображении – и тогда, потрясённый, он возможно открыл бы для себя присутствие в его убеждениях фатальной ошибки. Важно также не осуждать себя за те или иные переживания, а понять их причину, отказавшись от привычки устраивать себе по малейшему поводу порку.

Человеколюбие на практике – это посещение общественных мест. Я решила исследовать чувства и навеваемые ими мысли, которые я испытываю в магазинах и общественном транспорте.

Прежде всего, я замечаю часто вскипающие и тут же гаснущие во мне волны раздражения, удивления, негодования и обиды, когда кто-нибудь неожиданно вторгается в моё телесно-психическое пространство на улице, в транспорте и супермаркете.

Уже не раз упоминалось о том, что у человека, как и у животного, представление о своём «я» выходит за пределы его тела и представляет собой что-то в виде облака или яйца с проницаемой оболочкой, нарушение границ которого незнакомцами вызывает неприятные переживания. Никто не рискнёт резко приблизиться к чужой собаке или тем более дикому животному и задеть его ногой – реакция на такую атаку может последовать незамедлительно, однако мы нещадно толкаем и задеваем краями одежды других людей на улице.

У разных национальностей есть своё представление о том, какова должна быть оптимальная дистанция при общении. Как мне кажется, жителям провинциального Граца, где я обитаю, свойственно подходить к незнакомцам слишком близко – как бы вторгаясь на их территорию. У женщин такое поведение часто является проявлением своеобразной допустимой в обществе агрессии и стремления к первенству, когда в навязанной случайным прохожим или посетителям близости кроется не открытость для общения, а инстинктивное стремление к подавлению воли других и экспансии за счёт их жизненного пространства.

Наблюдая за прохожими на улице, мне не раз приходило в голову, что в обыденной жизни негде развернуться человеколюбию, зато ненависть к окружающим – при отсутствии тормозящей силы сознания – имеет множество поводов для своего существования. В самом деле, помог ли вам кто-нибудь забраться в переполненный автобус или поддержал, когда вы упали, пропустил вас в столовой вперёд или подал оброненный вами кошелек? Лишь иногда. Но толчки от раздражённых пассажиров, нелестные замечания, обсчёт в магазине, спесивость чиновников и начальства, несправедливости или даже оскорбления – это девятый вал. В условиях перенаселённых городов жители как бы больше соперники за ресурсы и пространство, больше конкуренты и враги, чем соратники и братья. В этом смысле весьма актуален призыв астрофизика Стивена Хокинга строить базу на Луне. Каждодневные столкновения с себе подобными работают в основном на накопление в подкорке и печени яда негативных переживаний.
Продолжение следует

Galina Toktalieva

Kyrgyzstan-born author residing in Graz, Austria

You may also like...